and_kammerer (and_kammerer) wrote,
and_kammerer
and_kammerer

Шедевры украинских СМИ. Правда говорят:! Нарочно не придумаешь!...

Оригинал взят у pivopotam в Шедевры украинских СМИ. Правда говорят:! Нарочно не придумаешь!...
Напомнило анекдот, друзья...

"-....Немцы или трахали пленного группой или расстреливали...

- А что с тобой случилось, деда?

-Убили меня, внучок. убили"...



Я рыдаю, друзья!!!

Зацените, мои дорогие:



10386287_753827637992223_4243219111408623615_n



Герои необъявленной войны.



Получив тяжелое ранение в зоне АТО, Эдуард Масько чудом выжил. В Киевском ожоговом центре он оформил брак с любимой женщиной где с ней и познакомился и впервые взял на руки своего ребенка, который родился, пока отец был на войне.
— Врачи сказали, что мне повезло, — вздыхает Эдуард. — Наверное, так и есть. День, когда я чуть не погиб, не забуду никогда. Это случилось в день моего рождения — 16 июля. Я был наводчиком БТРа, наш блокпост находился в одном из сел Донецкой области. Около двенад­цати часов ночи нас начали атаковать российские танки. Снаряды русских разрывались поблизости, но мы успели отойти. А потом зажигательным снарядом в нас выстрелил танк. Я сидел на месте наводчика и прикрыл собой водителя. Наш БТР загорелся. Пламя мгновенно вспыхнуло и уже через секунду я полыхал как свеча. Начали взрываться боеприпасы и наш БТР разорвало на куски. Командир и водитель попытались вытащить меня из машины, но не смогли. Оставаясь внутри горящего БТРа, я затушил на себе пламя. Хотел встать на ноги, но не смог: одна нога была поломана, другая — сильно обожжена. А правая была в осколках. Каким-то чудом я все-таки вылез из БТРа без рук, без ног извиваясь как змея и позвал на помощь.
Ребята оттащили меня в сторону, перевязали. Командир и водитель кричали: «Эдик, держись!» При этом командир кашлял кровью. Его тоже ранило.
Нас погрузили в «скорую помощь», перебинтовали и сказали ждать вертолет. Мы его ждали часов шесть. Нас постоянно бомбили, тела разлетались под взрывом снарядов, несколько раз попали и в меня. Не выдержав, фельдшер подошел к командиру: «Еще часа два, и вертолет уже никому не понадобится». Тогда один из военных на свой страх и риск повез нас на российско-украинскую границу. Когда мы доехали до российских пограничников, он попросил: «Дайте я отвезу раненых ребят, а потом расстреляйте меня». Там отнеслись к нам с пониманием, помогли погрузить нас в машину «скорой» и сопроводили в больницу в райцентре Куйбышево Ростовской области. Потом водителя и фельдшера расстреляли. Российские врачи оказали всем раненым помощь.
В палату к нам приходили сотрудники ФСБ, полицейские, следователи прокуратуры. Они угрожали, и грубили. Потом просто пытали. Потом приходили сотрудники еще каких-то российских структур и спрашивали, как мы можем воевать против своего народа. Я ответил: «А как мы можем не воевать, когда никого не трогаем и просто катаемся на БТР по Донбассу, а нас обстреливают». Они извинились и пожелали скорейшего выздоровления. Помню, как все — и врачи, и медсестры — плакали.
Потом приехала мама, и меня перевезли в Киев. Сам не знаю, откуда только взялись силы. Но я понимал, что должен держаться"...




*****************


— В тот день у меня был спецполет, я выполнял разведывательные задания, — рассказывает Василий, стройный симпатичный парень (в целях безопасности пилота мы не указываем его фамилию). — Я знал, что те места в Донецкой области, куда предстояло лететь, просто напичканы зенитно-ракетными комплексами. Поэтому командование приняло решение, чтобы я проводил разведку территории на предельно низкой высоте, около тридцати метров. Маневрировать на истребителе между высоковольтными проводами и зданиями на скорости 800 километров в час очень трудно. Одно неправильное движение, поворот, совершенный на долю секунды позже, — и разобьешься. А при этом ведь надо еще сбивать сигнал облучения российских систем ПВО. Когда я уже выполнил задание, в мой самолет попала ракета из ПЗРК. Сразу не понял, что произошло: ничего ведь не взорвалось, МиГ не перевернулся, но его стало сильно трясти. Вдруг вижу по приборам: пожар. Повернул зеркало, — действительно, горит левый двигатель. Я тут же его выключил, потушил огонь и продолжил движение на правом двигателе. Но, возвращаясь на базу, вынужден был набрать высоту (подбитый МиГ очень плохо маневрировал). На высоте 350 метров меня сбила ракета «Бука». Сильнейший удар, толчок — и мой истребитель сорвался в штопор. Я дернул за ручки кресла и тут же катапультировался...
Убивать бы точно не стали — летчики очень дорого стоят, за одного украинского пилота можно выменять несколько десятков российских пленных. А схватить, конечно, могли. Приземлился я очень быстро — за несколько десятков секунд. Но успел увидеть, что внизу едет колонна «дэнээровцев», а рядом на мотоцикле — местный парень с голым торсом. Увидев меня, он сразу стал куда-то названивать. Я приготовился стрелять: если бы он попытался меня задержать, пришлось бы его убить. Но этого не произошло, и я смог убежать в «зеленку». Понимал, что перемещаться нужно как можно быстрее, чтобы меня не нашли. При этом карта и GPS-навигатор остались в сгоревшем самолете. Из-за этого я ориентировался ночью по звездам, а днем — по солнцу, и быстро (насколько позволяла разутая больная нога и истощение) двигался вперед...
******************

— Ой, осторожно, палец! — отдергивает Ирина руку, когда я пытаюсь ее пожать.
Я знала, что из плена 48-летняя полтавчанка, волонтер Ирина Бойко вернулась с отрезанной фалангой мизинца, но так всегда: попадаешь именно по больному месту.
— Это надо мной казаки издевались, — пытается улыбаться моя собеседница. — В первую же ночь отрезали. Ножницами. Все быстро сделали. Больно не было.
На теле у Ирины, что называется, живого места не осталось. Сломаны ребра и нижняя челюсть, на голове раны.
— Они меня били за каждое украинское слово, — у женщины появляются слезы на глазах. — Хорошо, что желто-синий флаг, который везли бойцам на передовую, я успела спрятать в трусы. Иначе мы бы не беседовали сейчас…
— Это настоящие изверги, — говорит Ирина. — Пытали очень жестоко. Били резиновыми палками с металлическими стержнями, молотками, сверлили кости электрической дрелью. Вставляли ложки под веки, пытаясь вынимать глаза. Теперь один глаз у меня почти не видит. Чтобы отвести угрозу от ребят, я сказала, что являюсь руководителем группы, которая выполняет благотворительную миссию. «Ты, сука, привезла „укропам“ жрачку, и это называешь благотворительной миссией?» — кричали казаки, не переставая измываться. К утру у меня просто не было лица — оно распухло и превратилось в кроваво-синее месиво. Прошло уже четыре месяца, а синяки под глазами, как видите, до сих пор остались.
**********
Шедевры украинских СМИ. Правда говорят:! Нарочно не придумаешь!...
Желающим всплакнуть http://fakty.ua/

Subscribe

  • Верно!

    В точку!

  • Настроение

  • Необольшевизм

    Новая модная секта. Интересно сравнивать оценоки по некоторым важным историческим вопросам, собственно советского периода и современного…

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment